Второй вариант пьесы «Васса Железнова» сыграли 5 июля 1936 года в Центральном театре Красной Армии. Фаина Георгиевна стала первой исполнительницей роли Вассы, хотя «просила не занимать» ее «из опасения не справиться». Актриса даже написала автору, но послать письмо не решилась: «в те дни Горький уже был тяжело болен».
Раневская вспоминала, что Васса внушала ей и «чувство сострадания, и ужас, и даже омерзение», но «над всем превалировало сострадание». Этот образ «неотразимо привлекал» актрису «своей трагической силой», – «богатая, властная, смелая Васса – одинока и несчастлива; обманута и обижена». Раневская много размышляла, готовя роль, добавляла новые и новые штрихи к портрету Вассы: «грязно обмануто ее первое чувство любви», дети «не дали радости», «деловая "хитрость"», «играет … словами и людьми», «не борется даже, а дерется – с отчаянием и храповской жестокостью», «никем не любимая … смертельно тоскует». Зрители понимали: эта актриса, играя Вассу, «чувствовала глубокое сострадание к ее женской и человеческой судьбе». «Васса, трагическая Васса, глубоко волновала» Раневскую, и, по ее признанию, принесла «много страданий». Фаине Георгиевне казалось, что ей не удается воплотить роль «с той силой, какой она дана Горьким». Своей основной ошибкой Раневская называла «желание сгладить противоречия образа, в то время как Васса Железнова в существе своем вся – противоречие». Эпиграфом к роли, по мнению актрисы, могли бы стать слова Вассы: «"…И взять можно, и положить есть куда, а – иной раз – не хочется брать"». Поэтому ее решительно не устраивала довольно популярная в советском литературоведении трактовка образа Вассы как человека, одержимого лишь борьбой за свое «дело». «Неверная и скучная это для зрителя и актрисы задача», – не сомневалась Раневская. Простые классовые толкования и готовые решения 30-х годов не могли устроить актрису большого дарования. «Тоска человека, в котором растоптаны, поруганы подлинно человеческие чувства, тоска одиночества, тоска от непонятных колебаний почвы под ее твердыми купеческими ногами, – вот, что видела Раневская, выстраивая роль; это чувствовала, выходя на сцену. Она играла эту роль недолго, в фондах Музея А.М.Горького сохранилось несколько фотографий и программы.
Фаина Георгиевна дружила с Надеждой Алексеевной Пешковой, бывала в доме на Никитской и оставила запись в Книге посетителей:
Люблю бывать в этом доме, где жил великий Горький; где чтится память о нем; где мне близки и дороги все обитатели дома Горького» – 58 г. 29 марта